Эдгард Запашный – генеральный директор Большого Московского цирка на проспекте Вернадского, народный артист Российской Федерации, общественный и политический деятель, ведущий авторской программы «Живая природа», сегодня в гостях у HLB. Представитель известной цирковой династии увлекательно рассказывает о цирковых брендах и успехе, своем страхе перед тиграми и отличии психологии животных и людей, а также о хосписах для братьев наших меньших.
— Эдгард Вальтерович, вы объездили весь мир, знаете все цирковые программы. Существует ли для вас эталон в мире циркового искусства?
— Нет, эталона нет. Знаете, почему? Потому что это культура – это всегда движущая форма общения со зрителем, и я могу здесь сделать некий собирательный образ. В чем заключается успех? Или как можно было бы? Ну, давайте с вами возьмем Дэвида Копперфильда. Он в свое время был супер-узнаваемым артистом. Это иллюзионист, фокусник, фактически цирковой. Он не стеснялся признаваться, что он учился на советских иллюзионистах, Кио, к примеру, и остальных. Это успех. Олег Попов – это мировой успех, это клоун, который ассоциируется у нас с целым жанром. Канадский цирк Дю Солей – прекрасная финансовая модель и пиар, великолепная узнаваемость бренда, успешность бренда на мировой арене. Но если бы я, например, был владельцем цирка Дю Солей, мне бы так скучно стало, потому что очень сильно все похоже. Можно сходить на 3-4 его программы, и ты дома будешь рассказывать, как всё прошло без погружения, без истории, т.к. одна и та же музыка, одни и те же костюмы, одни и те же артистические приемы. Я бы заскучал через полгода, будь я его владельцем или артистом. Чем прекрасен русский цирк? У нас разнообразие. Мы разные формы до сих пор представляем своему зрителю. Очень непохожие стили, очень отличающиеся друг от друга программы. И, конечно, отличие в том, что мы работаем во всей многожанровости, мы не исключаем дрессуру.
— Вы – генеральный директор Большого Московского государственного цирка. Кто является вашей правой рукой?
— Семья. И точно так же, я их правая рука. У нас нет такого… Понятно, что чисто документально старше я, мне даже артисты кличку дали – Старший. Я, кстати, впервые вам об этом признаюсь. Здесь, в цирке, меня называют директор, а люди, которые работают в других структурах, меня называют Старший. Но внутри семьи я точно так же выполняю функции правой руки для своего брата. Потому что, когда Аскольд занимается творчеством и ему нужна помощь и поддержка, он точно знает, что я выполню то, что он задумал.
— Цирк — это огромная машинерия, состоящая не только из людей, но и животных. Как происходит отбор в вашу организацию? По-моему, где-где, а в цирке должны работать фанаты своего дела. Как их найти?
— Разные пути попадания в цирк. Как-то мой дядя, народный артист СССР, когда ему задали вопрос: «Как стать дрессировщицей?» – ответил, что для этого надо стать женой дрессировщика. Это тоже путь, только более короткий (смеется). А если просто про пути попадания в цирк – то я вам приведу с десяток разных примеров. Семья и династия – это самый понятный способ. Родители и дети, которые продолжают дело. Но у нас есть и другие примеры, успешных людей. Давайте возьмем яркого представителя российского искусства – Гия Эрадзе. Мальчик грузин влюбился в цирк и сбежал из семьи, чтобы поработать с цирком-шапито. Его вернули в семью, он и второй раз сбежал и начал работать ассистентом, потом артистом, помощником и доработался до одного из ведущих на сегодняшний день продюсеров, очень высокооплачиваемый, состоятельный человек, у которого сейчас 4 собственных коллектива. Есть люди, которые закончили спортивную карьеру и, либо сами пришли в цирк, либо цирк их позвал, у нас есть в коллективе несколько чемпионов мира по акробатике, прыжкам на батуте. Карьера закончилась, а ребята представляют еще очень высокий уровень мастерства. Есть люди, которые мечтают попасть в цирк, и идут в специальные школы, секции, цирковые училища, или просто через родителей к нам стучат, приходят, просят, посмотрите, и, если это талантливый ребенок, можем и его взять на обучение.
— С рождения вы окружены животными. Можно ли сказать, что их психология отличается от нашей, психологии людей, или есть много общих точек соприкосновения?
— Конечно, сильно отличается. Мы разные, и так должно быть. Человек и животные, которые внутри своих видов очень отличаются друг от друга. Мы-то внутри своего вида отличаемся друг от друга. Это разные планеты, которые очень привлекают интерес друг к другу. Люди, которые посвящают свою жизнь животным – это во многом счастливые люди, потому что ты погружаешься в очень интересный и малоизученный мир и продолжаешь удивляться. Ведь что самое интересное в нашей с вами жизни? Самый банальный ответ – деньги, свобода или еще что-то. Это пустые слова. Самое главное – это когда тебе интересно жить. Сколько мы можем взять примеров состоятельных людей, которые, обладая приличными возможностями, либо в голову себе выстрелили, либо от скуки с этажа спрыгнули. А ему неинтересно стало жить, и он принимает такое сложное решение. И наоборот – нищий фотограф, который сидит полдня в тайге и ищет, как сфотографировать ёжика, параллельно отбиваясь от волков, кайфует, что он наконец-то встретил этого ёжика, который откуда-то вылез после спячки. Он нашёл свой интерес. Он его прочувствовал. Работа с животными – погружает сильно в интерес. Потому что как бы ты ни был подготовлен, какой бы ты информацией ни обладал – научной степенью и т.д., интерес не пропадает. Нельзя сказать, что я изучил собак. Нет, это будет информация передаваться из поколения в поколение. И еще много удивительных фактов будет открываться.
— В одном интервью вы сказали, что хотели бы дрессировать слонов. Почему именно их?
— Я уже начал эту работу, я вам только что перечислил свои критерии. Интерес движет. Знаете, когда ты стоишь и общаешься с потомком мамонтов – это непередаваемые чувства, как будто ты за историю держишься. Ты сегодня счастливый человек, который может дотронуться до того, о чем люди мечтают. Когда ты смотришь в глаз животному и понимаешь, что там такой внутренний мир! Там не просто пожрать, поспать и сдохнуть, как у примитивных животных – набор короткий. А там так много глубины, там может быть и любовь, и ненависть, и привязанность, и хитрость, и предательство – всё, что угодно. И ты понимаешь, что он мир видит с одной стороны, как ты, а с другой стороны – по-своему, это очень интересно, ты общаешься с этим животным. Ты понимаешь, что это животное в разы превышает тебя, и его физические возможности невероятные. Слон может сделать дверь там, где ее нет. Я попадал в ситуации, когда начинается суматоха и меня слониха Николь берет к себе и прижимает. Я понимаю, что она меня сейчас охраняет. Раз к себе – и прижала хоботом. В боевое состояние стала и для нее там – враги, а меня надо поберечь. Это не передать! Это можно только почувствовать.
— С младых ногтей вы на арене, выступаете в разных жанрах. Можно сказать, приручили тигров и львов. А существует ли у вас страх, когда вы заходите в клетку, или если вспоминать коронный номер с пастью тигра? Если да, как вы страх преодолеваете?
— Я его не преодолевал. Это чувство должно в тебе сохраняться. Это естественное чувство нормального человека. Я много раз говорил об этом. Когда вы встречаете на своем пути человека, который говорит: «Я ничего не боюсь – ну, это или идиот, а может быть, больной, или врун, который пытается на кого-то произвести впечатление». Чувство страха позволяет нам с вами вести себя адекватно – под машины не попасть, не сесть в тюрьму по глупости и т.д. Поэтому здесь, когда ты засовываешь свою голову в пасть тигру – тебе должно быть страшно, ты должен осознавать, что может всё закончиться, если ты сейчас совершишь какую-то ошибку. Даже если ты ошибку не совершишь, оно всё равно всё может закончиться, почему? Потому что на этот момент ты доверяешь, всё строится на доверии.
— Вы — народный артист России. Бесчисленное количество раз выходили на арену. Про страхи мы уже поговорили, а как удаётся преодолеть сценическое волнение?
— Оно остаётся. Недавно на эту тему с братом разговаривали. Какой бы ты профессионал ни был, отработав уже несколько десятков тысяч спектаклей перед самой крутой публикой в мире. Я работал и для принцессы Монако, и для принца, для Бельмондо, для Стивена Сигала, для солиста «Рамштайн», для десятков тысяч людей в странах мира – никуда не уходит волнение. Я работал и для десяти человек – и все равно это волнение остается. Это ответственность, и, слава Богу, она сохраняется.
— У вас есть ещё и другая ипостась — радиоведущего. В своей программе «Живая природа» на радио Спутник вы поднимаете животрепещущие вопросы, касающиеся животных. Как родилась идея вести свою программу, и кто подготавливает такие интересные темы как, к примеру, про краснокнижных животных?
Фотографии предоставлены Пресс-службой Большого Московского цирка, фотограф Эльвира Шурыгина
— Недавно мой гость пришел на радиостанцию и говорит: «Эдгард, как так получилось, что ты ведешь программу про животных?» Я ответил, что очень просто. Я в определенный момент понял, что происходит несправедливость. Великий Николай Дроздов фактически отошел от дел, дай Бог ему здоровья. И никто на эту поляну даже не пытается зайти или организовать, чтобы кто-то зашел. И надо что-то с этим делать, потому что погружение в политический мир и мир шоу-бизнеса тоже должно быть, но это очень узко, что ли. А мир, он гораздо шире, больше, интереснее. Я сам позвонил Дмитрию Константиновичу Киселёву, генеральному директору агентства «Россия сегодня»: «Выслушайте меня, пожалуйста». И он выслушал. До этого я снимал программу «Легенды цирка» для телеканала «Звезда», потому что меня Алексей Викторович Пиманов также выслушал. И продолжаю этим заниматься активно и считаю, что это нужно, и зритель этого ждет. Поэтому это и пользуется успехом.
— В частности, из вашего канала узнала, что есть, оказывается, хосписы для животных. Тема помощи братьям нашим меньшим — остросоциальная. Я была во многих цирках, где-то видно замечательное отношение, где-то животные находятся далеко не в лучших условиях. Как вы к этому относитесь? Есть ли какая-то помощь животным, которые попали в сложные ситуации? Есть ли какие-то организации, или вы сами, возможно, участвуете в жизни тех животных, которые попали в плохие руки? Как это регламентируется сейчас в цирковой жизни?
— Если брать цирковое искусство, то здесь вопрос не про цирки, здесь вопрос про личности, как и везде. Есть неблагонадежные полицейские, врачи, журналисты – мы сейчас в любой профессии с вами найдем тех людей, которых надо гнать из профессии. И, наверное, какие-то единичные случаи присутствуют и в цирке в том числе. С этим активно надо бороться, выяснять причины, и не позволять дискредитировать всех. Потому что очень часто под одну гребенку попадают все, что крайне несправедливо. Что касается регламентации – сейчас вообще вышел указ президента о создании подобных хосписов по всей стране. Я вхожу в комиссию по выработке этого механизма и в ближайшие два года должно появиться несколько центров, которые будут помогать животным, которые попали в тяжелую жизненную ситуацию. И, конечно, один из них находится в Ленинградской области, назовем так, флагманский проект, хотя и создан на частные деньги и желания бывших артистов цирка. Что касается нашей ответственности – дрессировщики вообще по жизни не бросают тех, с кем провели жизнь. Люди не понимают, когда говорят: «А, взяли, попользовались и выбросили или усыпили, или застрелили». Это сказки какие-то мы слышим! Когда ты с тигром вместе 15 лет, невозможно просто взять и сказать: «Заберите его». Это физически невозможно. Я знаю про тигра всё – какой он был маленький, какие у него фобии, что у него с зубами, что он любит кушать, что он престал любить кушать. Как ребенок. 15 лет мы вместе. Или слон – с человеком вместе 50 лет. Представляете, после 50-ти лет скажете: «Забери мою подругу. Пускай ее сдадут в какой-нибудь дом». Это ж только идиот так может сделать. Это люди, которые жизнь проводят с животными, и это большие трагедии, когда животные умирают. Когда ты его спасти не можешь и видишь болезнь, да просто когда животное стареет, а ты уже ничего сделать не можешь: бельмо появляется на глазу, аппетит пропадает. Ты видишь, что он старенький, всё.
— Поговорим о других цирковых направлениях. Появляются шоу на пересечении цирка, театра, танцев. Как вы вообще относитесь к подобным экспериментам без привычных и любимых зрителю животных? В традиционном понимании отечественного зрителя наш цирк неотделим от животных.
— Вот вы сказали – они появляются, ну, давайте, назовите мне один какой-нибудь бренд.
— «Сны Пушкина», к примеру.
— Это цирковая программа, которая была сделана и очень сильно поддерживается Газпромбанком и, если на сегодняшний момент убрать от них финансовую подушку, то «Сны Пушкина» закончатся завтра. Иначе они бы так активно не просили каждый раз новые деньги у Газпромбанка. При всём при этом, у Большого Московского цирка Газпромбанка нету, как и у цирка Никулина, и у Куклачёва. Это лишний раз доказывает, что их имиджевая история – что они делают цирк без животных, финансово несостоятельная. И канадский цирк Дю Солей уже 2 раза банкротился за свою историю. Правительство Монреаля уже 2 раза их вытаскивало из этой долговой ямы. В последний раз у них был долг под миллиард долларов – это легко проверяемая информация, вы это можете посмотреть. Но второй аспект, который я всегда привожу в пример. Те люди, которые говорят – уберите животных и успех увидите завтра, я отвечаю: «Берите и делайте». Вот вы, к примеру, убеждены, что биткоин завтра будет расти, значит, его нужно покупать сегодня. Ну, раз вы убеждены и бегаете с плакатом «Покупай биткоин», что ж сами-то не покупаете? И, если ты убежден, что цирк без животных будет иметь успех, то возьми, инвестируй, создай свой цирковой продукт, и езди как номер 2 цирка Дю Солей, показывай по миру, будешь богатым и счастливым. Вопрос – мы сегодня с вами можем назвать альтернативу цирку Дю Солей в мире?
— Нет.
— Неужели в мире нет людей, которые хотели бы инвестировать? Хотели, и инвестировали, и почти все провалились. Для меня это очевидно, что общее большинство людей на планете остаются в рамках адекватности. Есть навязанная история, что все животные мучаются, умирают тут и за еду работают, и она разбивается о своих домашних животных. Когда ты через собственную призму можешь сказать, твоей собаке хорошо или плохо с человеком? И станет ли она счастливой, если ты ее завтра выкинешь на улицу? Без присутствия тебя в ее жизни? И насколько это плохо, что собака идет на поводке или в наморднике? Да, чтобы приучить собаку к поводку, какое-то время она будет сопротивляться гулять в наморднике, и, если рядом стоять и снимать видео, то вас завтра можно будет обвинить в насилии. Бедная зверушка мучается, стягивает с себя намордник, а ты, плохой человек, заставляешь ее. Но уже буквально через 2-3 дня, неделю, собака понимает, что это вынужденная и временная мера. Это не причиняет ей физической боли, да, это, может быть, лишний предмет на морде, но собака от этого не страдает физически. Люди, которые занимаются домашними животными, все это прекрасно понимают, поэтому каждый раз, когда они идут в цирк, и видят появлении слона, тигра – у них просыпается неподдельный интерес. Они смотрят – а чему научились эти животные, а чему научился человек при взаимодействии с этими животными? Поэтому чем больше в Европе закрывают цирков с животными, тем больше иностранцев у нас в зрительном зале. Приезжают в Москву и идут в цирк, у нас сидят толпы иностранцев.
— Каким вы видите будущее цирка и свое?
— Мне вчера мой друг, дрессировщик попугаев Вениамин Игумнов, позвонил: «Ты слышал, что в Казахстане хотят цирк с животными отменить?» — «Да, слышал», — ответил я. Эти разговоры давно идут у них в парламенте, и в этот момент сразу цирк Дю Солей у них гастроли назначает. Они потом будут говорить, что это совпадение, но это никакое не совпадение, а чистое конкретное лобби. Он у меня спросил, как я думаю, что у нас-то будет. И я сказал, пока у нас у власти адекватные руководители, как Путин, у нас всё будет хорошо. Придет человек с другими взглядами – все начнет меняться в сторону популизма, в сторону заигрывания с трендами. Когда женщина перестает быть женщиной, просто родитель №1, родитель №2. Они же есть, эти тренды, они двигаются. Когда мужчина перестает быть мужчиной. У них это становится нормой – они то ли терпят это, то ли я не понимаю что. Но рыба гниет с головы.
Пока в нашей стране адекватная власть, которая уважает наше общество, власть, которая не будет идти на поводу у чужих ценностей, у нас всё будет хорошо. В культуре, в нашей с вами жизни всё будет хорошо. Да, экономика всегда была непростой в нашей стране. Здесь еще надо наводить порядок, но как общество мы с вами остаемся в рамках правильной формы, и нас с вами стали брать в пример. Мы же 20 лет назад не слышали: «А вот, как у них там в России, давайте, как у них». Мы не слышали с вами о людях, которые хотят получить российский паспорт – их не существовало. А теперь это уже мечта для многих – переехать жить в Россию. Можем много примеров с вами привести, как знаменитых, так и незнаменитых личностей. Поэтому часть культуры всегда зависела от экономической и политической составляющей страны.
— Ваши творческие планы?
— Недавно видел, как у Харрисона Форда спросили: «Какие ваши планы?» Он ответил: «Стать богатым и знаменитым». Все смеялись. Вы знаете, есть глобальные планы – продолжать делать все на благо искусства, семьи, Родины. Потому что жизнь короткая штука, тебя потом будут вспоминать одним абзацем – что был такой-то человек, сделал то-то. Это очень короткая информация, надгробие, оно очень неинформативно, буквально несколько строчек. А что касается планов творческих – да, я хотел бы, чтобы общая политическая обстановка все-таки поменялась в то русло, как было до СВО, когда мы активно заходили в мир под русским брендом, когда мы продвигали нашу культуру, менталитет в мир, и это принималось кстати. Гастроли, как вы сами отметили, в Финляндии, Монте-Карло, Латвии, Китае, Монголии, Японии. И я бы очень хотел, чтобы опять больше русской культуры путешествовало по всему миру, чтобы создавались имена. Чтобы эти имена становились узнаваемыми. И я хотел бы быть причастным к этому, потому что цирк – это трудолюбивое искусство, и люди в нем посвящают себя полностью, сталкиваясь с трудностями и преодолевая их. Такие планы, и чтобы время еще оставалось на личную жизнь.
