В мире современного искусства редко встретишь человека, который одинаково свободно говорит на двух языках: языке цвета и языке цифр. Обычно галеристы либо скептически смотрят на художников, пытающихся просчитывать маржинальность, либо художники с ужасом отворачиваются от менеджеров, говорящих о «капитализации». Но герой нашего сегодняшнего интервью — редкое исключение. Он сам прошел этот путь от инженера и бизнесмена, выживавшего в 90-е, до автора, который нашел себя в абстракции, а затем — до создателя институции, меняющей правила игры на арт-рынке.
Сегодня Роману удается то, что кажется невозможным: он строит бизнес-структуру, где художники не боятся «продать душу», а инвесторы перестают скучать при слове «красота». В интервью он рассказывает о том, как стать мостом между мирами, почему перфекционизм вредит бизнесу, а главное — как системный подход возвращает доверие в арт-среду.
Роман Эльхаджиев
Художник, предприниматель и основатель Фонда поддержки молодых художников.
Его путь — это история о том, как инженерное образование, бизнес-опыт 90-х и внутренний конфликт привели к созданию целой экосистемы для талантливых авторов нового поколения.
Сегодня Роман не просто пишет картины — он строит инфраструктуру, которая даёт молодым художникам то, чего у них никогда не было: доступ к рынку, прозрачные сделки и стратегическое развитие.
— Роман, расскажите, как вы пришли в искусство? Что вас зацепило настолько, что вы решили связать с этим жизнь?
Я пришёл в искусство не через романтику, а через внутренний конфликт.
Я вырос в Хасавюрте, где ценится сила, характер, ответственность. Искусство не считалось профессией, это было что-то «для души», несерьёзное. Я получил инженерное образование, пошёл в бизнес, создал свои проекты, научился считать деньги, управлять процессами, выживать в 90-е и вроде бы всё шло по плану.
Но всё это время я чувствовал, что внутри меня есть пространство, которое не заполняется цифрами. В какой-то момент я понял простую вещь — я умею строить компании, но не умею строить себя. И тогда я вернулся к живописи, не как к хобби, а как к разговору с собой. Когда я всерьёз погрузился в абстракцию и увидел работы Марка Ротко, я понял, что цвет может говорить сильнее слов. А когда переосмыслил наследие Казимира Малевича, осознал, что пустота это тоже форма высказывания.
— Был ли момент, когда вы поняли, что хотите не просто рисовать для себя, а создать что-то большее — фонд, платформу для других художников?
Да. И этот момент родился через разочарование.
Моя первая выставка была честной, но наивной. Я вложил деньги, энергию, амбиции и в ответ получил тишину, у меня почти не было продаж. Но самое важное случилось после, когда ко мне начали подходить молодые художники. У них были сильные работы, но не было структуры. Ни юридической защиты, ни понимания рынка, ни доступа к аудитории.
Я увидел системную проблему между талантом и зрителем стоит хаос. И тогда я понял, что могу создавать не только картины, но и инфраструктуру. Фонд родился как экосистема: прозрачные сделки, сопровождение продаж, работа с provenance, стратегическое развитие художника. Мне неинтересно быть просто галеристом. Мне интересно менять правила игры.
Фотографии работ Романа Эльхаджиева предоставлены пресс-службой художника
— С какими главными вызовами вы столкнулись на старте? Ведь одно дело создавать картины, другое — строить бизнес-структуру.
Первый вызов, это перевод между мирами на понятный всем язык. Художники говорят языком смысла. Инвесторы — языком ROI. Когда я начал говорить о красоте, инвесторы скучали. Когда я начал говорить о маржинальности, художники напрягались. Мне пришлось стать мостом.
Второй вызов, это юридическая архитектура. Как сделать договор, в котором художник не чувствует себя проданным, а фонд уязвимым? Мы переписывали документы десятки раз, пока не пришли к устраивающих всех условиям.
И третий, это доверие. В арт-среде много разочарований. Люди устали верить, но мне удалось наладить доверительный мостик между ними.
— Как вы находили первых художников? И как убеждали их, что это не очередной «проект ни о чём»?
Я не искал массово, а искал глубину и ездил в мастерские, ходил на просмотры, разговаривал часами. Иногда даже просто молча смотрел работы. Мне важно не количество, а наличие внутреннего языка.
Многие относились настороженно, арт-среда устала от обещаний. Я никого не убеждал а предлагал структуру, стратегию, прозрачные условия, долгую дистанцию.
Первым присоединился художник, с которым мы совпали по мышлению. У него уже был сильный материал, но не было позиционирования. Мы вместе выстроили narrative, определили целевую аудиторию, продумали формат показа.
После первой успешной реализации проекта стало понятно, что модель работает. И дальше к нам начали приходить по рекомендации.
— Фонд это не только про искусство, но и про деньги, выставки, продажи, аукционы. Как вы построили бизнес-модель, которая позволяет и художникам зарабатывать, и фонду существовать?
Мы не магазин. Мы сервис и стратегия. У нас есть три направления. Первое, это выставочные проекты, часто с партнёрами и спонсорами. Второе, это комиссия с продаж, прозрачная, ниже рынка. Третье, это образовательные и цифровые продукты.
Мы работаем не на быструю перепродажу, а на капитализацию художника. Если художник растёт, то и фонд растёт вместе с ним. Это долгая игра, но она честная.
— Многие творческие люди боятся «продавать душу» и превращать искусство в товар. Как вы для себя решили этот внутренний конфликт?
Искусство всегда было в экономике. Посмотрите на Рембрандта, он писал портреты по заказу гильдий. Современный рынок просто стал честнее в цифрах. Вопрос не в продаже. Вопрос, теряет ли художник внутреннюю правду ради спроса?
Если человек рисует то, во что верит, тогда продажа не уничтожает работу. Она лишь переводит её в другое пространство. Продажа это обмен энергией, а не предательство.
— Вы сами продолжаете писать картины? Как находите время и ресурс на творчество, когда параллельно управляете фондом?
Да и это для меня принципиально. Моя серия «След невидимого» — это личная территория. Я работаю мастихином, плотным цветом, текстурой. Это не иллюстрация и не декор, для меня это эмоциональное напряжение.
Я пишу рано утром. В календаре стоит блок «Творчество». И он неприкосновенен. Если я перестану писать, то превращусь в менеджера, а я прежде всего художник.
Фотографии работ Романа Эльхаджиева предоставлены пресс-службой художника
— Какие качества художника помогают вам в бизнесе? А какие, наоборот, мешают?
Мне помогает видение. Художник умеет видеть целое до того, как оно оформилось. В бизнесе это стратегия. Помогает интуиция, она часто точнее аналитики. А мешает — эго. Если не научиться отделять критику работы от критики личности, можно разрушить всё. И ещё мешает перфекционизм, а ведь бизнес требует скорости.
— Как вы отбираете художников в фонд? Есть ли какие-то критерии, или это чистая интуиция?
Первое, это собственный язык. Если я вижу влияние Бэнкси или Джексона Поллока, но не вижу автора, то нам не по пути. Второе — потенциал развития. Не только сильная серия, но способность мыслить проектно. Третье уже личностная зрелость, мы строим долгие отношения. Интуиция тоже важна. Но интуиция это опыт, умноженный на насмотренность.
— Расскажите про самый яркий кейс, когда художник пришёл к вам никому не известным, а потом «выстрелил». Что вы для него сделали?
Был такой случай, где один художник работал с тяжёлой, насыщенной живописью. Галереи считали её «слишком сложной».
Мы изменили не его работы, мы изменили контекст. Нашли индустриальное пространство, выстроили свет, создали атмосферу, которая усилила смысл серии. Пригласили не случайную публику, а архитекторов, дизайнеров, коллекционеров, кураторов.
В результате проект получил резонанс, работы нашли сильных частных коллекционеров, а художник вышел на международные контакты. Главное не продать. Главное, это правильно упаковать и стратегически вывести автора на следующий уровень.
— Если бы вы сейчас начинали с нуля, то что бы сделали иначе? Какие ошибки точно не повторили бы?
Я бы быстрее вводил жёсткие правила. В начале я пытался быть «своим». Боялся отказать, боялся просить спонсорские деньги. Сегодня я понимаю, что чёткая структура — это уважение. И ещё, я бы сразу инвестировал в цифровую платформу. Будущее за прозрачностью и онлайн-присутствием.
Фотографии работ Романа Эльхаджиева предоставлены пресс-службой художника
— Что дальше? Какие у вас планы по развитию фонда? И как видите будущее молодых художников в России?
Я вижу будущее в трёх направлениях. Первое, это децентрализация. Сильные художники живут не только в Москве. Второе, это онлайн-платформы и прозрачные сделки. Третье, это образование художников в плане финансовой грамотности.
Эпоха «одинокого гения» заканчивается. Наступает эпоха сообществ и систем. Россия всегда давала миру мощную художественную волну от Ильи Репина до авангарда. Сегодня задача, это соединить глубину традиции с современной экономикой.
И я хочу, чтобы фонд стал опорной конструкцией для нового поколения, а не очередной витриной.
