Один прокол и никаких следов — как врач Васильева создала методику, после которой можно сразу идти на встречу

Екатерина Васильева — врач-дерматовенеролог, косметолог, кандидат медицинских наук и директор клиники АртЛео в Москве. За двадцать лет практики она создала уникальную методику коррекции возрастных изменений лица через один прокол с каждой стороны — и запатентовала её. В этой статье Екатерина рассказывает, как угрозы пациентов заставили её изобрести новый подход, почему коллеги следили за ней и пытались оклеветать метод, и что она сказала бы себе пять лет назад, когда только открывала свою клинику.

Когда я работала с высокопоставленными пациентами в московском госпитале, каждый день начинался не совсем обычно. Пациенты приходили в сопровождении охраны, и первые слова, которые я слышала, звучали примерно так: «Если кто-то узнает о визите к косметологу, если останется хоть малейший след процедуры, то вы понимаете, какие могут быть последствия». Я понимала. И именно эта ситуация заставила меня переосмыслить весь подход к работе.

Пятнадцать лет назад походы к косметологу скрывали. Мои пациенты уходили на деловые встречи сразу после процедур, и никто не должен был заподозрить, что они были в клинике. Так родилась идея: делать меньше проколов, снижать травматизацию до минимума, но получать результат. Раз за разом я оттачивала технику, пока не дошла до формата — один прокол с каждой стороны лица.

Как работает методика — без надутых лиц

Процедура выполняется канюльной техникой. Один минимальный прокол с каждой стороны, через две минуты он закрывается. Пациент идёт по делам, наносит макияж. Это то, что исключено при классических инъекциях.

Я не надуваю лицо, а достраиваю костное основание, поддерживаю связочный аппарат, восполняю утраченный объём. Жировые пакеты со временем перемещаются, моя задача, вернуть их обратно. Препарат питает ткани, но не перегружает. Это работа с глубокими структурами и с костным основанием.

На всё лицо уходит в среднем два миллилитра филлера. Распределение препарата идёт иначе, чем при классических техниках. Результат: пациент выглядит как он сам, только лучше. Не как подушка. Просто свежее, моложе, естественно.

Возраста в косметологии нет. Есть показания.Например, ко мне приходят пациенты с парезом лицевого нерва или молодые люди после автотравм. Основные изменения, которые стираются, это гравитационный птоз средней и нижней трети лица.

Сопротивление профессиональной среды и патент

Когда я начинала применять методику, столкнулась с серьёзным сопротивлением коллег. Они обращались к руководству с жалобами, отслеживали расход препаратов, искали основания для претензий. Атмосфера стала настолько напряжённой, что пришлось сменить место работы. При этом пациенты были абсолютно довольны и многие следуют за мной до сих пор.

Методика развивалась органично. С каждым пациентом приходило понимание, где усилить эффект, что скорректировать. Техника постепенно совершенствовалась.

Патентование заняло больше года. Другие специалисты пытались воспроизвести методику, но результаты были далеки от оригинала: отёчность, неестественные объёмы, потеря индивидуальных черт. Мой подход основан на работе с минимальными дозами и глубокими анатомическими структурами. Патент стал необходимостью для защиты репутации метода.

Когда пациент плачет от счастья

Поначалу в соцсетях под фотографиями с результатами пациентов, люди писали: «Фотошоп». Но постепенно начали приходить и скептики. Они же стали лучшей рекламой. Появлялись отзывы: «Нет, это я на фото, и в жизни выгляжу даже лучше».

Эмоциональная отдача бесценна. Через двадцать минут пациент подходит к зеркалу — и в его глазах искренний восторг. Он узнаёт себя, только свежее и моложе. Кто-то не сдерживает слёз, кто-то обнимается. Многие приводят близких. Отношения становятся почти семейными.

Такие результаты являются следствием большого опыта. Этому навыку сложно обучить, здесь нужно особое чувство тканей и интуитивное понимание анатомии. Методику невозможно перенести в схемы, потому что у каждого человека своя асимметрия костных структур. Нужны сотни пациентов, чтобы выработать чутьё, когда руки работают автоматически.

Когда санкции подтолкнули к созданию косметики

Параллельно с развитием инъекционной методики я задумывалась о создании домашнего ухода для пациентов. Ведь результат процедур важно поддерживать качественной косметикой.

Про запуск собственной линейки я думала давно. Двадцать лет работы с люксовыми брендами научили отличать работающие компоненты от маркетинга. Но когда начались санкции, всё изменилось.

Цены пересчитали в евро, молочко для снятия макияжа стало стоить сорок тысяч рублей. Стало очевидно, что пора действовать. На конкурсе российской косметики, куда меня пригласили как эксперта, я познакомилась с технологами-победителями.

Так появилась косметика ArtLeo, это первый российский люкс с по-настоящему богатым составом. Чёрная икра, пептиды, экзосомы, компоненты премиального уровня. Наш состав на 70% насыщеннее европейских люксовых брендов, при этом цена доступна российскому рынку. Мы превзошли западные марки по содержанию активных веществ, сохранив разумную стоимость.

Путь к готовому продукту был непростым. Возникали сложности с упаковкой, активные компоненты высокой концентрации конфликтовали между собой. Приходилось корректировать формулы, проводить многократное тестирование. Но результат того стоил.

Что я сказала бы себе пять лет назад

Если бы начинала с нуля, дала бы лозунг: «Только вперёд». В медвузах не преподают экономику и юриспруденцию. Открываешь клинику — ничего не понимаешь в бухгалтерии, налогах, строительстве. Мне пришлось разбираться самой, на это ушло много времени, сил, нервов.

Шаги были робкие. Если бы не осторожничала, начала бы раньше. Много времени упустила. Поэтому я бы себе сказала: у тебя всё получится. Иди только вперёд.