В театральной жизни, как и в карточной игре, есть свои талисманы и свои роковые случайности. Но когда за постановку берётся не единый художественный руководитель, а вся труппа сообща, как в новом мюзикле Театра Стаса Намина, это перестаёт быть просто спектаклем. Это становится жестом, манифестом, коллективным духовным опытом. «Пиковая дама» в интерпретации Веры Зудиной и Рустима Бахтиярова — смелый, почти еретический эксперимент по вскрытию метафизических пластов пушкинской повести, проведённый без наркоза привычной классики.
С первых же минут, когда пространство пронизывает православный молитвенный рефрен, становится ясно: нас ждёт путешествие в область архетипов. Зелёное сукно карточного стола, о котором говорит режиссёр, — алтарь, на котором приносят в жертву не деньги, а человеческие души. Жизнь здесь — игра, но ставка в ней — сама идентичность, распадающаяся под давлением низменных страстей и потусторонних сил. Режиссёр Вера Зудина и композитор Рустим Бахтияров сознательно ушли от тени Чайковского, чтобы вести прямой, ничем не опосредованный диалог с Пушкиным. Этот диалог рождает по-настоящему мифологических персонажей.
Фотографии с сайта Театра Стаса Намина
Философский нерв этой постановки — её радикальная эклектике. Это мировоззренческая позиция. Готик-рок, хип-хоп, фанк и электроника, обрамлённые симфонизмом, — звучащий портрет раздробленного сознания современного человека. Герману, которого с исступлённой мощью играет Иван Федоров, не чужды никакие из этих ритмов. Его разум — хаотичный вихрь, в котором уживаются светская холодность, романтический порыв и животная жажда наживы. Его знаменитое безумие — обнажение той самой внутренней «червоточины», которая есть в каждом. Сцена его сумасшествия — кульминация, момент истины, когда все маски сброшены и остаётся лишь оголённая, истерзанная страстью душа.
Но главный философский прорыв спектакля — переосмысление фигуры Графини. Гениальное решение Веры Зудиной и блистательное исполнение Ольги Терехун превращают старуху из зловещего макгаффина в ключевой символ всей мистерии. Её мгновенное перевоплощение из ветхой старухи в роковую красавицу — метафора времени, которое не линейно, а циклично, в котором прошлое и настоящее, грех и искупление, молодость и старость существуют одновременно. Графиня — сама Память, хранительница тайны, которая оказывается знанием о цене, которую платит душа за сделку с судьбой. Введённый персонаж Чаплицкого и душа графа Сен-Жермена в зеркале достраивают вселенную, где за каждым поступком тянется шлейф последствий.
Особого внимания заслуживает решение начать спектакль не в зале, а в гардеробе, где нас встречает «дедушка-уборщик» — будущий голос совести Германа. Этот ход стирает границу между реальностью и представлением. Мы все — участники этой игры. Мы все, входя в театр, сдаём на хранение свои условности, чтобы столкнуться с вечными вопросами о страсти, роке, безумии и цене, которую мы готовы заплатить за свою «тройку, семёрку, туза».
Два с половиной часа спектакля пролетают как одно мгновение, потому что мы оказываемся втянуты в мощное энергетическое поле. Мы проживаем историю вместе с героями. В этом — главная победа творческого коллектива. Им удалось создать живой, дышащий организм, в котором музыка Бахтиярова — кровь, бегущая по венам; хореография Кати Горячевой — пульс; а свет и сценография — само пространство, способное сжиматься до размеров больничной палаты и расширяться до бескрайних просторов мистического Петербурга.
«Пиковая дама» Театра Стаса Намина — спектакль-откровение. Это смелый разговор с классикой на языке современной экзистенциальной тревоги. Он доказывает, что великие тексты неисчерпаемы, а самый плодотворный путь к их пониманию лежит через смелое, даже дерзкое, со-творчество. Этот эксперимент стал насущной необходимостью, рождённой внутри коллективной души труппы, и именно поэтому спектакль обречён на долгую жизнь. Он бьёт в самую точку, заставляя задавать себе тот самый, пушкинский, вопрос: какую ставку в игре под названием «жизнь» готов сделать я?
