Последние два года я наблюдаю как предприниматели, с которыми мы работаем, стали задавать другие вопросы. Раньше обращение к юристу звучало примерно так: «Нас судят, помогите» или: «Составьте договор». Сейчас всё чаще слышу другое: «Вячеслав, давайте разберёмся — что у нас может пойти не так через два года, если рынок развернётся определённым образом??»
Автор статьи — Вячеслав Косаков
- Управляющий партнёр и адвокат NOVATOR Legal Group
- Более 18 лет специализируется на сложных процедурах банкротства и крупных арбитражных спорах.
- Член Комиссии Ассоциации юристов РФ по правовым проблемам несостоятельности.
- Входит в персональные юридические рейтинги: Best Lawyers, «Право 300», PROбанкроство, КоммерсантЪ, Российская Газета.
- Регулярно выступает на ведущих деловых площадках страны — Известия», «Ведомости», «Сколково» и др.
Судиться стало дорого, долго и рискованно
Начну с цифр – они говорят сами за себя.
В сентябре 2024 года госпошлины выросли кратно. Иск на 5 миллионов рублей раньше стоил 33 тысячи, теперь стал в 175 тысяч. Заявление о банкротстве юрлица подорожало с 6 до 100 тысяч. И это только вход в судебный процесс.
Дальше — время. Первая инстанция занимает в среднем полгода, с апелляцией и кассацией до года. Банкротство компании длится около четырёх лет. Для бизнеса это уже не ожидание, а приговор.
И третье – это ответственность. Средний размер субсидиарной ответственности в 2025 году достиг 88 миллионов рублей, а суды удовлетворяют 61% таких заявлений. Проиграла компания – платит ркуоводитель: личными деньгами, квартирой и будущим.
Когда эти обстоятельства сложились вместе, бизнес наконец задумался: возможно, разумнее не доводить до суда? И это вполне обоснованная мысль.
Закон не меняется. Практика — меняется
Но есть ещё один недооценённый и, возможно, более опасный фактор — изменение судебной практики. Закон формально остаётся тем же, но его применение может развернуться на 180 градусов.
Например, в деле о банкротстве компании один из кредиторов добивается ареста имущества через уголовное дело. В начале 2025 года суды исходили из принципа равенства кредиторов и снимали такие аресты. Через год в аналогичной ситуации появляется противоположный подход: арест сохраняют, поскольку интересы потерпевшего по уголовному делу признаются приоритетными. Результат очевиден: кредиторы начинают использовать уголовные механизмы как способ получить преимущество.
Другой пример – дело Ларисы Долиной. Суды трёх инстанций признали сделку недействительной, оставив добросовестного покупателя без квартиры и денег. Лишь Верховный суд позже встал на его сторону. Но за это время рынок вторичной недвижимости успел войти в состояние нервозности: сделки тормозились, а проверки продавцов стали максимально жёсткими.
Сегодня правовая стратегия – это уже не только знание закона, но и постоянный мониторинг того, как он применяется на практике. Потому что именно единичное решение может завтра стать новым правилом игры.
Тенденции сдвига, которые я вижу в бизнесе
Когда пошлины выросли, судебные процессы замедлились, а субсидиарка стала реальностью — бизнес начал меняться. Я вижу три основных тенденции.
Первая. Сделки стали структурироваться иначе. Больше времени на подготовку, меньше на разбор последствий по итогу. Принцип «семь раз отмерь» перестал быть фигурой речи — теперь это основа деловой практики. Предприниматели всё чаще приходят к нам ещё до подписания, а не после того, как что-то пошло не так.
Вторая. Юрист появляется на старте проекта, а не в моменте, когда ситуация уже стала критической. Ещё три года назад это было редкостью. Сейчас становится нормой, по крайней мере, у тех, кто строит бизнес всерьёз.
Третья. Бизнес начал мыслить в категориях «что будет через два-три года», а не «разберёмся по ходу». Это принципиальная смена мышления. И она меняет запрос к консалтингу.
Раньше запрос звучал так: «Составьте договор. Выиграйте спор. Решите конкретную задачу».
Сейчас: «Помогите понять, выдержит ли эта структура сделки изменение судебной практики. Где у нас слабые места — до того, как их нашёл кто-то другой?»
Это уже не юридическое обслуживание. Это управление правовыми рисками как часть бизнес-стратегии.
Где здесь место ИИ, и где его предел
Было бы странно говорить о стратегии в 2026 году и не затронуть искусственный интеллект. Мы сами активно используем ИИ: у нас есть собственная разработка для анализа материалов дел, аудиозаписей заседаний и подготовки к процессам.
ИИ — мощный инструмент для операционных задач: анализа данных, проверки контрагентов, мониторинга законодательства и работы с типовыми документами. Он экономит время, и это ценно.
Но есть вещи, которые ИИ не умеет принципиально. Он не чувствует контекст: не понимает, что судья устал, что оппонент давит психологически или что за спором стоит личный конфликт. Он не видит скрытых факторов, влияющих на исход дела.
ИИ даёт ответ в вакууме – без понимания отрасли, суда и конкретной ситуации.
Показательный пример. Знакомый попросил проверить документы при покупке автомобиля. Я запросил у юриста продавца дополнительные бумаги. В ответ тот прислал возражения, написанные через ChatGPT — внешне идеальный документ со ссылками на закон. Однако с юридической точки зрения он оказался совершенно неверным. . Но выглядело это настолько убедительно, что человек едва не отказался от важной проверки.
В этом и заключается главный риск – ИИ создаёт убедительную иллюзию экспертности. А ложное чувство безопасности может стоить очень дорого.
Что это значит для вас
Для собственника или руководителя главный вывод из всего сказанного звучит просто: тушить пожар всегда дороже, чем поставить пожарную сигнализацию.
Правовая стратегия на 3–5 лет вперёд — это не роскошь для крупных холдингов. Это рабочий инструмент для любого бизнеса, который планирует расти. Потому что риски — уголовные, налоговые, субсидиарные никуда не исчезают. Они просто ждут, когда вы о них забудете.
И горизонт планирования в юридической стратегии уже сдвинулся: от установки «справимся, когда возникнут трудности» — к установке «давайте думать на три-пять лет вперёд». Те, кто это понял раньше других, уже строят дом. Остальные пока ещё тушат пожары.
Фотографии предоставлены пресс-службой автора статьи
